ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru

Стихотворения из книги
Анатолия Берлина
«… В ТОТ ЧАС, КОГДА ТРЕВОГИ…»
Ко Дню 70 Победы. Книга издана в США в 2015 г.

Светлой памяти наших отцов – ветеранов, участников Великой Отечественной Войны, посвящается.                                              
                                                     София и Анатолий Берлин


ПОСВЯЩЕНИЕ
                                          Поколению наших родителей...

В архивах наших милых долгожителей
коричневатых фотографий вензеля.
Как молоды ушедшие родители,
оставившие линию огня.

Соединившись с теми, с кем расстались,
не торопясь – у вечности в плену,
Про внуков, как когда-то про медали,
они историю расскажут не одну.

Их время не состарит ни на йоту,
в раю грехи земные прощены;
Им бы сейчас винтовку, да в пехоту ...
но нет баталий в царстве тишины.

А мы ещё немного повоюем…
В краю тревог, свершений и страстей
нам велено занять передовую,
чтоб грудью заступиться за детей.

* * *



ЕВРЕЙ МОЛИЛСЯ

Звук канонады стал почти привычным,
Бомбоубежища рыдали теснотой,
Над городом, гордившимся величьем,
Не умолкая, плыл протяжный вой.

Еврей молился... Как умел, как мог...
К нему сбегались люди коммуналки
И верили: его еврейский Бог
Не даст разрушить крышу, стены, балки...

Еврей читал на древнем языке,
Раскачиваясь в такт своей молитве,
Метались двери, как при сквозняке,
Стонали глухо трубы в этой битве.

И ни одно оконное стекло
Не выдало несчастных постояльцев –
Дом выстоял – наверное, спасло,
Что старец тот, заламывая пальцы,
Просил за всех... Лишь только с потолка
Струилась пыль надежды на спасенье...

Пульсировала вена у виска,
Суббота кончилась, настало воскресенье...

Еврей молился...

                                       * * *

МОЛИТВА
                                           «Матушка, поплачь по сыну…»
                             Булат Окуджава

Не дайте сгинуть пацану,
не дайте сгинуть...
Чтоб в горе не пришлось отцу
сутулить спину,
Чтоб матери не голосить,
срывая голос,
Сестре чтоб траур не носить,
чтоб чёрный волос
Не обратился в седину,
не выждав сроков,
Чтобы у вечности в плену,
в её острогах,
Ржавели пули и клинки,
снаряды гнили,
Сырели скорбные венки
в пустой могиле.

Найдите пацану жену,
жену найдите,
И не гоните на войну,
а подождите...

Пока он сына не зачал,
не надо драки!
Пусть подождёт мемориал
в голодном мраке.

                                    * * *

«...В ТОТ ЧАС, КОГДА ТРЕВОГИ...»

«Остерегайтесь, граждане, луны,
Поэты, прекратите излиянья...» -
Вот, что читал я, будучи пяти
Лет отроду в солдатском лазарете
Под пульса стук в израненных телах,
Где непривычен был для молодых калек
Уход сестёр и чистый детский голос.

Я, став поэтом, вдруг переосмыслил
Значение провидческих стихов:
Уж полумесяца несообразный абрис
Втыкает свои острые рога
В фантасмагорию, обретшую реальность…
                                                        
Остерегайтесь, граждане, луны,
Когда она освещена частично
И в первой своей четверти растёт,
Чтобы серпом скосить созревший колос
И светом мертвенным залить ослепший мир.

Беда, беда... Восставшею бедою
Саднит пространство бывшей тишины...
Проклятьем вдов, молитвой матерей,
Питающих иллюзию спасенья,
Заполнены вибрации рассудка.

И вот опять ко мне приходят строки
(Что с той поры я помню наизусть),
Которые не учат нынче дети:
«Остерегайтесь, граждане, луны...»

                                                  * * *

ПОД НОВЫЙ ГОД...

Закат прохладою дохнул...
Несёт почётный караул
Предновогодняя возня
В веселье праздничного дня,

Детишки озорной гурьбой
Ведут свой шаловливый бой,
Целуют юноши подруг,
Не ведая, что вдруг, что вдруг...

Гудят моторы над землёй,
А души рвёт протяжный вой,
И танков вздыбленную мощь
Опередил смертельный дождь.

Бомбоубежища дрожат,
И пушек огненный откат
Неумолимо жрёт тротил
И город в камни обратил.
К стеклу холодному приник
Спонтанно вырвавшийся крик –
Последний крик живых людей,
Задохшихся в дымах теней.

Там, где рука была, саднит,
И ястреб в мареве парит
Над пятнами горелых пней,
Напоминающих детей.

Осталась серая зола
От догоревшего угла,
Глаза, невинное лицо,
Насильем взятые в кольцо,
И болью искажённый лик,
И обезумевший старик -
Огнём поруганная честь
И слово яростное: Месть!!!

месть... месть... месть...
...
Война по городу прошлась,
И обожгла и обожглась,
Остановила бег минут –
Войска по городу идут.

** *

РАНЕНИЕ

Боль выползает
Из-под бинтов,
Стонет лихой моряк.
Рана сквозная,
Как роза ветров,
Скорбью сочится флаг.

Взрывы и шок,
И безжизненен руль,
Дым и шрапнели вой.
Не уберёг
Свою грудь от пуль,
Не уберег герой.

Многие впали
В кровавый транс -
Будет им снится гюйс.
Выживи, парень,
Дай себе шанс,
Пульс ускользает... Пульс!

Рано за ними,
Ради Христа,
В мокрую благодать.
Мать обнимет,
Прильнёт сестра,
Девушка станет ждать.

                                                * * *

НА ЯКОРЕ В СКАЛЕ
                                               Памяти комбрига Олега Сицкого
                                               и зам комбрига Михаила Малина

Серая, враждебная рябь воды, словно потревоженная дрожанием глубин, окаймляет границы бухты, в которую нечасто заходят корабли. Холодно, неизменно холодно... Там, совсем недалеко, за границами этого природой сформированного залива, упругие волны набегают на скалы, пытаясь сузить их границы. Суровость, сжимающая клочок суши под низко нависшими тучами, настолько естественна, что редкий луч солнца, посещающий этот забытый остров, воспринимается его малочисленными узниками как послание из тёплых краёв. Но только здесь каждым туманным утром дыхание замирает перед чудом: из недр крутого утёса, из непробиваемой скальной породы его, внезапно и дерзко выступает выдвинутый далеко вперёд нос эсминца.

Вписался смело в антураж
ориентир.
Где дерзновенный экипаж?
Где командир?
Нос судна чайками покрыт –
не вороньём,
Не побеждён он, не забыт,
и под килём,
Чтоб с минами на мель не сесть,
вернуться в срок,
Счастливые семь футов есть...
Ещё есть Бог!
Заходят в бухту корабли –
военный флот,
Что там виднеется вдали? –
Эсминца борт.
Он бросил якорь хмурым днём,
обрёл покой...
Живёт предание о нём
в молве людской.

ОТРИЦАНИЕ

Забавы ради обладатель «Цейса» фиксирует на плёнку происходящее... Кадры кинохроники шестьдесят лет спустя: человеческие призраки, обтянутые пергаментной кожей, своим неисчислимым количеством вызывают рвотный рефлекс у людей со среднестатистической психикой. Бульдозеры зла сгребают обломки тел, транспортируя их к промозглым рвам последнего приюта. Груды одежды, обувь различных размеров, волосы без их владельцев... Часы, кольца и прочее «золотишко» утилизированы ранее.

В зале раздаётся мерзкий смешок, исходящий из гнилого рта, даже не пытающегося скрыть нелепость и непростительность своей вероломной интервенции в человеческую трагедию, в
жуть момента.

Язык соседа белеет от гнева. Слишком велика дистанция между точками зрения, чтобы вступать в полемику. Какой смысл приводить аргументы, которые априори не будут даже выслушаны, тем более – приняты. Можно только взорвать
мерзавца или...

Взорвать себя!

Пульсирует височная артерия,
Выстукивая азбуку раздумий,
Как будто бьет шальная артиллерия
По нервам оголённого безумия.

Нет, не по швам одежда арестантов
Срывалась вместе с истощённой кожей,
Когда сквозь мясорубку лёгких танков
Пропущены,
    белели в мёртвом поле,
На лица и останки непохожи,
Сугробы человеческого горя.

История купается в навозе,
Цинична ложь – а справедливость тленна...
И если «Это» не случилось вовсе,
То значит «Это» грянет непременно...


НАБАТ
                         к пятидесятилетию «Бухенвальдского набата»
                         «Люди мира, на минуту встаньте...»
                                                     Александр (Исаак) Соболев

Прозвучи, раздайся колокольный звон,
Задрожи над миром бухенвальдский стон.
Оживает память скошенной чумы –
Люди мира, встаньте против злобной тьмы.

«Люди мира, встаньте!» – снова мы споём...
Движимый Ученья варварским огнём,
Полумесяц острый чёрною бедой
В бреющем полёте взмыл над головой.

Вспомните о павших, преданных земле,
Кто восстал из пепла, чтобы мир прозрел,
Тех, кто не однажды эту землю спас...
Люди мира, встаньте выполнить наказ!

* * *

«ЦИКЛОН Б»

Где мы, мама? Страшно… Где мы, мама?
Холодно. Такой холодный дом.
Сильно пахнет газом. Где мы, мама?..
Почему все голые кругом?

Где моя любимая пижама?
Почему стреляют и кричат?
И собаки злые. Знаешь, мама,
Я хочу домой. В свой детский сад…

Стало тесно, очень тесно, мама,
Ты спроси, быть может, есть окно.
Закрывают двери. Душно, мама!
Мама, я боюсь, когда темно…  
Ма!!

“Zyklon B”
Dedicated to all killed and unborn children

Very scary… Where’re we? Where’re we, Mommy?
It is cold. A very freezing place…
Smells of gas. And where’re we, where we, Mommy?..
Why all people naked? Hide my face.
Where is my favorite pajama?
Why the shooting and horrific screams?
Dogs are awful. Do you hear, Mama?
Let’s go home or this is just a dream?
It is crowded. Very crowded, Mommy.
Ask them if there is a window anywhere.
Doors are closed. Stuffy, stuffy, Mommy!
Darkness. I’m frightened. Where’re we, were?
Ma!

* * *

ПОРЫВ ДУШИ

                                          Светлой памяти Семёна Конвисера  –
                                          скрипача, игравшего в Берлине

В День Победы в обезглавленном Берлине,
На одной из оживлённых штрассе,
Цепь домов слепыми окнами своими
Дребезжала…
Изливаясь, масса
Уцелевших в битве танков и шинелей
Громыхала маем по столице,
И моторы назидательно гудели,
Извергая сизый дым,
И лица,
Закопчённые,
улыбками светились,
Предвкушая долгий путь к России…

А в домах, полуразрушенных, молились
Немки – постаревшие, седые;
Там, ссутулившись в несчастье, словно тени,
Ждали сыновей с войны треклятой…
Бойня дикая была не их затея –
Загоняли мальчиков в солдаты.

Вдруг ефрейтор с автоматом и со скрипкой
Откололся от полка на марше,
И смычок взлетел,
упругий, тонкий, гибкий,
И «Катюша» зазвучала –
Стало страшно
Окнам,
запертым в тревожном ожиданье,
Ни одна не шевельнулась створка,
И немногие смогли сдержать рыданья:
Было жутко, стыдно,
было горько.

Нежный аромат густой сирени
Тронул скрипача –
        По мановенью
Дерзкого смычка
        напев сражений
Оборвался…
    И в одно мгновенье
Штраус зазвучал под душным небом,
И внезапно окна распахнулись,
И надежды
запахами хлеба
В них знакомой нотою вернулись.

А солдат играл на старой скрипке
Вальсы, польки и дивертисменты…

Захлебнулись утомлённые зенитки,
И раздался залп аплодисментов.

** *


БАБИЙ ЯР, СЕМЬДЕСЯТ ЛЕТ СПУСТЯ  
Некого прощать
                                Я — каждый здесь расстрелянный старик.
                                Я — каждый здесь расстрелянный ребенок.
                                                             Е. Евтушенко

Забыть – намного проще, чем признать,
А отрицать – подлей, чем извиниться…
Но помнит дочь, как говорила мать:
«Ведуть до яру всiх жідів, дивіться».

Хранит земля седую память лет,
Их семьдесят прошло с годины страшной,
«Над Бабьим Яром памятников нет» –
Писал поэт об этом дне вчерашнем.

Издохли полицаи-палачи
Без слова покаянья, без огласки.
Их правнуки футбольные мячи
Гурьбой гоняют по могиле братской.

Не их вина в том, ЧТО произошло,
Не учат в школах нынче состраданью,
Им невдомёк: запамятовать зло –
Потворствовать повторному закланью.

Завис вопрос, безжалостный, как смерть,
Над выродками в званье человека:
Удастся ли из памяти стереть
Им боль и быль о преступленьи века?

Бессрочна вырождения печать,
И я кричу в их погреба забвенья
Проклятье тем, кто не хотел признать,
И тем, кто не вымаливал прощенья!

P.S.
Я получил много откликов на это стихотворение, среди которых случались и осуждающие. Под влиянием некоторых из них, которые посчитал справедливыми, я переработал начальную версию стихотворения. Привожу его здесь, убрав с учётом критики некоторую двойственность прочтения. «Обратная связь», особенно необходимая в стихах «гневных», позволила мне провести более строгую идентификацию
«действующих лиц».

Ряд комментариев после проделанной мною работы пришлось удалить, поскольку в новом варианте стихотворения отсутствуют те моменты, которые «спровоцировали» критику и ответы на неё. Имеются, однако, мысли, которые хочется изложить в прозе, ибо, действительно, тема Холокоста продолжает оставаться актуальной…

Моя небольшая «исповедь» связана либо с некоторыми строчками оригинальной версии стиха, которые я сохранил, либо навеяна комментариями, приведёнными в отзывах. По некоторым цитатам и моим ответам можно судить о том, что именно мне вменили в вину. Зачастую, это просто мысли, которые захотелось высказать по затронутой теме дополнительно.

Итак: На месте зверского истребления десятков тысяч людей, там, где  должен находится Мемориал погибшим, разбит парк отдыха, на котором мальчишки (правнуки) гоняют футбол (или пьяницы распивают спиртное)… И суть не в том, сколько физических «метров» отделяет место «фиесты» от места массовых расстрелов, а в том, что внуки и правнуки убийц даже не знают об этом, им никто не объяснил, насколько кощунственно звучат возгласы победы при забитом мяче.
Они также не ведают, что даже страны, воевавшие на стороне Германии, пытались (и довольно успешно) сохранить своё еврейское население. Такого поголовного его истребления не допустил никто! Сами немцы не смогли бы справиться с «задачей» подобного масштаба без активного участия местных изуверов.

Поражает сам факт жалких, но весьма успешных по результатам, попыток замалчивания и нежелания признать, осудить (немцам хватило мужества), принести соболезнования и извинения за происшедшее. Разве последующие поколения не
должны были быть воспитаны на недопустимости повторения подобного? Как упадок района города начинается с одного разбитого окна, так марши новых подонков начинаются с игры
в футбол на месте преступления.

Идеологи стран, участвовавших в истреблении невинных людей, определили целью стереть из памяти людской происшедшее злодеяние. Этого невозможно скрыть совсем, и тогда они пытаются разыграть «карту времени», что пора, мол, забыть… Пора забыть? Забыть без признания и раскаянья?  Но это же подло! Именно такая политика может привести к повторению… Не потому ли по улицам украинских городов свободно маршируют неофашисты? Не потому ли повсеместно появляются свастика и объявления в формате: «Всем евреям города Киева…»?

В Киеве 13 марта 1961 года произошла „Куренёвская трагедия“ — техногенная катастрофа, когда сточные воды из-за работ по замыву Бабьего Яра, прорвав дамбу, затопили район Куренёвку и привели к многочисленным жертвам». Ровно через двадцать лет!.. Случайность? Да, бедствуют люди! Никто не хочет задуматься, почему?  Мы говорим о карме. А ведь карма, в первую очередь, это вселенский причинно-следственный закон, осуществляющий реализацию последствий действий человека, делающий его ответственным за свою судьбу. Только «выродки» (иначе не назовёшь) могли принять решение вместо Мемориала погибшим создать свалку строительных отходов в Бабьем Яру. Не получилось – разбили парк…

Я проклинаю тех, кто своим упорным нежеланием признать и покаяться, обрекает грядущие поколения страны платить «кармическую цену». Были и такие, кто жертвовали своей жизнью ради спасения мирного населения, но «праведник Лот» не в состоянии уберечь Содом…

Да, поэтам приходится в этом мире писать «кармически неправильные» стихи. К величайшему сожалению! Даже «оторвали мишке лапу» – «кармически неправильно», так что уж там… «Бабий Яр» Евтушенко прозвучал, как выстрел (нет, как взрыв!) – я это помню.

И закончить свой ответ приходится опять-таки высказыванием ненависти. Опасно это, и я, как человек, интересующийся эзотерикой достаточно серьёзно, это понимаю, но если этого не скажет поэт, то кто скажет?

* * *
РАССТРЕЛ

               Памяти Симы Штайнер, погибшей в октябре 1942 г.
               в единоборстве с офицером СС у расстрельного рва

Голые люди – расстрел на Подоле…
Дети с глазами, как синее море,
Карие очи красавиц еврейских,
Старые люди со скорбью библейской…

Криками смерти и голосом пули
Воздух наполнен, как зноем в июле.
Только морозно, и страшно, и жутко…
Мамы, едва не лишившись рассудка,
Прячут детишек за спинами старших.
Взвод полицаев, безжалостных, страшных,
Смертью багровой, как спелый бурак,
Переполняет бездонный овраг.
Обувь, одежда, тела под ногами
Зверски истоптаны их сапогами.
Жизнь замирает у грязной земли
С каждой охрипшей командою: «Пли!»

Немец эсэсовским блещет мундиром,
Видно, недавно он стал командиром,
Здесь он хозяин, судья, властелин,
Этот надменный холёный блондин.
“Jüdischen Schweine” пред ним, а не люди,
Девушки прячут стыдливые груди,
Белые, словно испачканы мелом…
В новом ряду под нещадным прицелом
Видит он образ красавицы статной,
И ухмыльнулся фашист плотоядно.
Думает он: «Эти скорбные лица
Мерзки и жалки, но эта девица
Так хороша, молода и невинна…
Даром, что младшая дочка раввина,
Смерть ей отсрочу я временным пиром»…
И подошёл к ней, упёршись мундиром:
«Эта Wir werden nicht надо стрелять,
Рейху послужишь, еврейская блядь».

Злость на восставших губах закипела,
Страшно зубами она заскрипела,
В глотку фашисту, взметнувшись всем телом,
Мёртвою хваткой вцепиться успела,
Рвала зубами артерию, жилы,
Плоть напрягая, пока были силы.
Брызнула кровь, как вскипевшая брага,
Их увлекая в безумье оврага…

Свадьбы кровавой не видел слепец –
Дочери юной несчастный отец,
Старый раввин, он твердил, как присягу,
Древней Кол-Нидре короткую сагу,
Мерно качаясь, просил он у Бога…
Только сгорела его синагога.

                                             * * *

У КАМНЯ
                                         «А слёзы не видны в пучине глаз –
                                           Истрачены отпущенные слёзы».
                                                   Анатолий Берлин

Она коснулась имени рукой…
Был хладен камень серый и суровый…
Он не вернулся с той войны домой
В привычный мир его родного крова.

Прильнув несмело бледною щекой
К шлифованной рубашке монолита,
Прислушалась, но берегли покой
Ваятелем истерзанные плиты.

Слетались листья, жёлтой бахромой
Припорошив могильный камень голый…
И, встав с колен, она пошла домой –
Там сын заждался, прибежав из школы.




Информация добавлена: Арсен Мелитонян



Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?
Сайт «Солдаты Победы» —
лауреат конкурса
«Слава РОССИИ» 2014 г.
Фонд содействия развитию духовно-нравственных ценностей «Память побед»

Проект «Формирование и продвижение идеологии евразийской интеграции на основе традиционных ценностей, эстафеты поколений и сохранения памяти Победы»

РВИО

РВИО Москва

Книга «История, рассказанная народом»

"Почта ПОБЕДЫ"

Письма Бессмертного полка

Торговый дом "БИБЛИО-ГЛОБУС"

Книга Победы

"Народный Покров Победы"

Помним, чтим, храним

"Искусство - фронту"

Они сражались за Родину!