ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru

5-я армия и в месте с ней воины 97-й стрелковой дивизии, ведя непрерывающиеся ожесточенные бои, с отступающими неприятельскими войсками, неудержимо продвигалась на запад. Второй стрелковый батальон в составе 136 стрелкового полка, действующий как передовой отряд дивизии, сбивая заслоны и уничтожая засады, форсированным темпом, пройдя более 40 километров, приближался к главной приграничной полосе обороны противника, прикрывающей ближайшие подступы к Восточной Пруссии.
Уже утром 4-го августа, после непродолжительного огневого налета, а потом, последовавших бомбовых ударов нашей авиации, подразделения батальона атаковали врага, выбив его из траншей, овладели большим населенным пунктом Янкай.
Противник ожесточенно сопротивлялся, используя малейшую возможность переходил в контратаки, пытаясь нанести удары в стык и ли во фланг. В этих действиях гитлеровцев заметно проявлялась нервозность.
Только на пути наступления батальона, из совершенных злодеяний гитлеровцев, была видна, какова сама природа фашизма. Что и в момент, когда у него самого висит меч над головой, он не может жить не совершив черного дела, против человечества.
При взятии ночью деревни Катиляй, батальону срочно надо было наладить локтевую связь с соседней частью, с которой нас разделял лес. Посланная группа сбилась с маршрута и возвратилась не выполнив задания. А требовалось срочно наладить связь и выяснить обстановку.
Взяв с собой шесть разведчиков, я отправился с картой и компасом в нужном направлении. Пройдя километра полтора мы услышали тяжелые вздохи и плач ребенка, выйдя на просеку и пройдя несколько десятков метров, увидели подводу запряженную двумя лошадьми. Одна лошадь была убита, другая лежала тяжело раненая и тяжело стонала. В нескольких метрах от повозки лежала убитая молодая женщина, а возле нее ползала, плачущая девочка, повидимому дочь, в возрасте 10-12 месяцев. Подобрав, осиротевшую малютку, двинулись дальше. Подходя к разыскиваемой, недавно занятой соседней частью, деревне, нас предупредили, что деревня заминирована. Жители этой деревни, можно сказать были замурованы в своих домах. Выполнив задание, я с группой возвратился в расположение батальона. Девочка била отправлена в сан. роту 136 -го стр. полка, и здана врачу Исаенко Л.Г.
Подразделения батальона с тяжелыми кровопролитными боями, отражая контратаки врага, к исходу дня выбили противника из населенного пункта Гришкабудис и преследуя его продвинулись в перед на 300-400 метров. Здесь противник закрепился на заранее подготовленной обороне и остановил продвижение батальона сильным пулеметным и минометным огнем. Линия обороны врага проходила от залегших подразделений в 150-200 метрах, западнее деревни. По восточной опушке большого лесного массива. Оттуда же велся сильный ружейно-пулеметный огонь.
Приближался вечер, залегшие воины , спасаясь от сильного огня врага, быстро окапывались. Сначала окопы для ведения огня лежа, потом, в течении ночи для ведения с колена, а некоторые воины и для стрельбы стоя. НП батальона расположился на северо- западной окраине деревни, на опушке небольшой рощицы. От деревни, огибая с севера рощицу, шла к лесу, в сторону противника, проселочная дорога. С правой стороны местность была открытой, шла в сторону противника с небольшим подъемом и хорошо просматривалась. Из НП было видно как быстро зарываются в землю воины. Слева дороги, начиная от рощицы, был большой массив высокого, спелого не убранного хлеба, который почти в плотную подходил к обороне неприятеля.
С наступлением темноты, противотанковая артиллерия дивизиона Петренко в этом массиве начала готовить позиции для пушек. Закапывались в землю и расчищали обзор для ведения огня. Ночь я провел на передовой среди воинов, меня тревожила открытая местность и невыгодное расположение наших боевых порядков, а утром возможна контратака противника. Переползая или перебегая из окопа в окоп, несколько минут беседую с каждым воином. Интересовался, давно ли получал письма от родных из дома, какое боевое настроение, своевременно ли получают горячую пищу, как обеспечен боеприпасами. Многих я знал по фамилии, но в основном нацеливал на отражении возможной контратаки врага. Такую же работу, в течении ночи, проделал зам. по полит части капитан Воеводин.
Возвратился на НП уже перед утром. Связной доложил мне, что в нескольких метрах в роще есть землянка в виде блиндажа. В предчувствии неизбежной контратаки врага, на сон не тянуло, да и вообще в период наступательных боев о себе думать не приходится. Время ночи проходить в заботах и движении, спать было некогда и к такой повседневной боевой жизни привыкаешь. Вот если ранит и попадешь в госпиталь или временно выведут из боя на кратковременный отдых, здесь уж отоспишься. Двое, трое суток спишь без пробуждения.
До условленного движения вперед было еще много времени и я решил зайти в землянку, узнать кто в ней находится. Аркадий Соловьев двигался за мной. Землянка оказалась занята жителями ближайшего дома этой деревни. Это была семья молодых литовцев лет 25-30 и ребенок года три. Они сами построили землянку и когда пришли немцы и начались бои, переселились в нее и живут сдесь в роще. С этими молодыми людьми у нас завязался разговор. Сначало о войне и фашистах, потом о колхозах. Я понял, что они имеют неправильное представление о нашем строе. И меня задели его слова, что там где пройдет Советский воин, жизни счастливой и богатой не будет. Мне пришлось много рассказать о довоенной мирной жизни, городского и сельского населения, о промышленном сельском строительстве, где в то время ставился вопрос, сделать колхозы богатыми, а колхозников зажиточными. Довести разговор до конца мне не удалось, прибежал посыльный и сказал, что немцы начали контратаковать.
Выбежав на опушку рощи, я увидел, что из леса вышли фашистские танки, а за танками в плотную идут гитлеровцы. Атакуют правый фланг батальона. И вдруг правофланговая 6-я рота лейтенанта Свистова дрогнула и начала откатываться назад. Я бросился на перерез отходящему подразделению. Пробежав метров 200, я шел успокаиваясь от бега, на встречу отходящему подразделению, спокойно просматривая местность и выбирая подходящие места, для огневых позиций, которые должны занять по моему приказу воины отступающей роты. Иду на встречу, я как бы вырос на пути бегущих. Позади них идут фашистские танки, которые ведут по отходящим ураганный огонь из пушек и пулеметов. Вокруг все дымит, горит, плавиться, а здесь преграждая путь к спасению стоит с автоматом в руках командир батальона. Все знают, что линия, где стоит командир батальона запретная, это запретная черта, переступить которую, равносильно смерти.
Добежав до меня, бегущие оторопело останавливались, испугано глядя на спокойно стоящего комбата. Некоторые обращались ко мне, еще дрожащим от страха голосом, прося разрешения занять позиции позади меня, мол там более подходящее место. Мне же разговаривать было некогда. Я приказывал им немедленно повернуться лицом к врагу и занять позиции, указанные мной.
Подбежал командир 6-й роты лейтенант Свистов, мне показалось, что он дрожит. Я приказал Свистовау быстро выдвинуть, указал место, истребителей танков с противотанковыми гранатами и бутылками с зажигательной смесью. Остальным воинам занять позиции там и там, приготовить связки гранат и бутылки со смесью. Организовать залповый огонь из стрелкового оружия по щелям танков и и движущейся за танками пехоте противника. Быть готовыми вступить в бой с танками.
Командир пулеметной роты капитан Никитин, находившийся левее в 5-й стрелковой роте, часть станковых пулеметов развернул на право и открыл огонь во фланг, по идущим за танками гитлеровцами и отрезал их от танков. Командир минометной роты капитан Усольцев, приказал минометным взводам Воеводина и Моисеева, сосредоточить минометный огонь по залегшей пехоте врага и танкам. Рота, можно сказать, засыпала минами врага.
В то же время, с начала атаки танков фашистов, противотанковая истребительная артиллерия дивизиона Петренко, часть пушек развернула и открыла огонь во фланг по уязвимым местам идущих на нас танков. Атакующие на левом фланге 4-ю и 5-ю роты танки и пехота врага, открыли огонь зажигательными снарядами. Сухой и неубранный хлеб запылал как большой костер, но артиллеристы не обращали внимание на то, что кругом все горит, продолжали вести огонь по танкам врага. Много уже танков пылало, дополняя пожар хлеба.
Понеся большие потери в живой силе и технике, атака врага захлебнулась, пехота отрезанная от танков и попав под сильный огонь минометов и пулеметов, начала откатываться к лесу на исходные позиции, а следом за пехотой начали отходить и танки.
Воины 6-й роты Свистова, чувствуя себя виновными перед другими подразделениями батальона, которые не дрогнули, а смело вступили в бой с танками врага, первой воспользовалась отходом противника и на его плечах ворвалась на его позиции и стала преследовать в глубь обороны.
Примеру 6-й роты последовали 4-я и 5-я роты лейтенантов Полина и Юрьева, они так же выбили врага из траншей и преследуя его отбросили в район населенного пункта Лукшай. Здесь наступление было приостановлено организованным огнем противника.
При разборе, допущенной слабости воинами, 6-й роты выяснилось, что часть молодых необстрелянных воинов, видя надвигающиеся на них стальных чудовищ, не выдержали и начали пятиться назад. Глядя на них, дрогнула вся рота. Лейтенант Свистова обьяснил свой испуг тем, что он был впереди, готовился к отражению атаки врага и своевременно не заметил начавшейся паники среди молодых воинов. Когда увидел, уже было трудно догнать и остановить отходящих. Испугался потому, что боялся, что не сможет догнать и остановить свое подразделение.
За годы войны это был первый и последний случай, чтобы подразделение которым я командовал дрогнуло перед надвигающимися фашистскими танками и начало отходить. Воины 6-й роты долго переживали этот неприятный случай и в дальнейшем ничего подобного небыло.
При бое за деревню Нов. Сынтауты, на подступах, подразделения батальона под сильным огнем врага продвигаться не могли и поэтому залегли. Прошел сильный дождь, а деревню приказано взять к вечеру при любых обстоятельствах. Я уже писал, что у меня сильно болел зуб, в Каунасе его немножко подлечили, а теперь опять разболелся, небыло терпения. И вот ползу по передовой от солдата к солдату, что бы с каждым лично переговорить, договориться с ним, как будем атаковать деревню. Это было как раз в роте Свистова. Подползаю к командиру отделения сержанту Иванову, а сам держусь за щеку, он спрашивает: - что с Вами товариш майор, - да зуб, говорю, болит. Света не хотел бы видеть, а здесь еще дождь идет и вы все залегли, а деревню надо взять. Поговорил с Ивановым, дал указание, смотрю, он ничего не говоря мне, молча разворачивает обмотку на ноге с ботинка, достает от туда какой-то корень, отрезает ножом кусочек сантиметров пять, дает мне и говорит: - Вот Вам товарищь майор это волчий корень. Придете на НП, отрежьте маленький кусочек, «расслюнявте» его и заложите в дупло зуба, а потом дайте огонька по обороне врага, мы возьмем деревню, а у Вас зуб перестанет болеть.
На НП добрался, уже начало вечереть. Договорился с командиром полка майором Хамидулиным и артиллеристами. Дали мощный огневой налет. Роты были подняты и деревня взята. И зуб действительно перестал болеть. Мне как-то сразу захотелось пить. Говорю ординарцу, чтобы принес мне воды попить. Сейчас повторил Соловьев и вышел из дома. Через некоторое время возвратился с котелком. В комнате уже было темно и не видел какая вода, сразу выпил. Вода показалась мне густой и жирной. Спрашиваю Соловьева, - где ты брал воду, он ответил, что в луже посреди двора. Я вышел посмотреть и увидел, что возле этой лужи лежат две убитые лошади, думаю, хорошо, что не фашисты.
Волчий корень, которым снабдил меня сержант Иванов, долгое время я хранил, кроме себя самого, многих спасал от зубной боли пока не израсходовал.
У гитлеровцев явно сдавали нервы, в ожидании новых наступательных действий. Во время бомбежки ближних наших тылов, авиацией врага, на передовой было светло как днем от подвешенных на парашютах ракет. В промежутках между налетами самолетов из неприятельской обороны начинали взлетать осветительные ракеты и ошалелая стрельба из автоматов и пулеметов.
У нас же на переднем крае было спокой но и тихо, воины принимали горячую пищу, пополняли боеприпасы и отдыхали. Не спали часовые и наблюдательные посты, они зорко всматривались в сторону врага. Разведчики ползали перед передним краем противника, пытаясь найти слабые места. Не спали и командиры рот, батальонов, они проверяли готовность своих подразделений к наступлению.
Утром 14-го августа после 25 минутного артиллерийско-минометного огневого налета, подразделения батальона двинулись в перед, атакуя предпоследнюю оборону врага на подступах к границе Восточной Пруссии. Гитлеровцы ожесточенно дрались, упорно держась за свои позиции. Подразделения батальона неоднократно переходили в рукопашную.
Наступающая в центре 5-я стрелковая рота, отбивая контратакующие группы, продвигалась вперед, выковыривая врага штыком и гранатой из траншей и окопов. 4-я и 6-я роты, так же вели ближний рукопашный бой, одновременно помогали огнем пулеметов с флангов отражать контратакующие группы врага на пятую роту. Преодолевая сопротивление противника, подразделения батальона, прогрызая оборону противника, к середине 17-го августа отбросили противника и овладели большим населенным пунктом Сынтауты. Продолжая преследовать врага, подразделения батальона к исходу дня продвинулись на 3-5 километров на запад и отбросили врага к деревне Большенишки.
При достижении батальоном этого рубежа, обстановка сложилась следующая: НП батальона разместился на левом фланге в полосе наступления, на северо-западной опушке леса, который стоял 2,5-3 км. Северо-западней населенного пункта Сынтауты. Подразделения батальона были остановлены организованным и сильным огнем противника и залегли. Группа разведки батальона, высланная для связи с левым соседом, наступающим батальоном 294 стрелкового полка 184-й стрелковой дивизии, возвратилась и доложила, что сосед отстал далеко на 4-5 километров. В результате чего, левый фланг батальона, полка, дивизии остался открытым для неприятеля. Местность ровная, кое-где росли небольшие деревья, отдельными редкими группами, и вся земля изрезана на квадраты глубокими дренажными канавами. От НП батальона впереди, прямо на запад, в 800 метрах, стояло село Большенишки. Перед этой деревней, в 200-250 метрах. залегли и окопались воины подразделений батальона. От деревни на север простирался большой лесной массив, по восточной опушке которого проходила оборона противника. Соседние полки нашей дивизии, не доходя леса, также залегли. В право на север, метрах в 200-300, была небольшая возвышенность, на ней когда-то был небольшой хуторок 2-3 строения, это по карте, а сейчас было пусто, все сожжено оккупантами. Зная повадки противника, что он не простит такой оплошности, как – оставить открытым фланг. И если его разведка обнаружит это, то обязательно контратакует и ударит во фланг.
Открытый фланг обороны попытался прикрыть своими силами, но роты были малочисленные и наступая залегли на широком фронте. За четыре дня серьезных боев, роты понесли большие потери. В это время приходит на НП батальона капитан из оперативного отдела штаба дивизии, а возможно от 4-го отдела Смагина, потому, что он привел небольшую группу людей, для пополнения рот батальона. Приходу капитана я обрадовался, особенно потому, что он привел людей. Решил этими воинами прикрыть левый фланг. Продумал возможность такого варианта, я рассказал капитану, как офицеру вышестоящего штаба о сложности обстановки. Попросил совета, что мол решил эту команду оставить при НП, на случай прикрытия «образовавшейся пустоты», до подхода левого соседа. О моем беспокойстве капитан и слушать не захотел. Он сказал мне, что у тебя есть приказ наступать, двигайся в перед и занимайся этим делом, а людей нечего распылять на прикрытия и беспокоится о флангах, когда враг бежит. Разругался я с капитаном, что он не знает повадок врага, а в случае контратаки противника, отвечать придется мне.
По радио связался с командиром полка, сообщил о сложившейся обстановке и все, что у меня произошло с капитаном. Но Хамидулин тоже начал меня успокаивать, что к утру подтянется сосед с лева и прикроет фланг. Мне делать ничего не оставалось, пришлось оставить все как есть. Я дал указание капитану Воеводину, в какие роты передать людей для пополнения. Воеводин и тот капитан ушли с НП и увели людей на передовую.
Наступила ночь, меня все еще не покидала мысль, как бы хотя бы частично прикрыть тот фланг. Я испытывал какие-то тревожные предчувствия. Успокоившись, обдумал свои эмоциональные вспышки, подумал, что зря поругался с тем капитаном, теперь он наговорит комдиву, что было и чего небыло и при любом исходе завтрашнего утра мне надо ожидать неприятностей. Да еще теперь какойто новый командир дивизии полковник Цукарев. Один раз с ним пришлось встретиться, впечатление не очень большое на меня произвел. В сложных ситуациях видать разбирается не очень, а орать любит. Больше брал на горло «на храпак», давай – давай и это мне откликнулось, но уже в октябре при прорыве границы Восточной Пруссии.
Решил, чему быть тому не миновать, не привыкать к таким ситуациям, а у самого из головы не выходит фланг и состояние боевых порядков. При сложившейся обстановке, НП батальона на этом месте оставлять было нельзя, невыгодно и бессмысленно. Первый удар врага будет на НП, а поддержать артиллерией мешал лес. Противник мог зайти лесом в тыл батальона, а это еще больше могло осложнить обстановку. Собрал кое-как десятка полтора воинов и оставил их в этом месте на боевое охранение, для прикрытия левого фланга. С задачей не дать противнику внезапно атаковать.
НП батальона переместилось в право на возвышенность, где когдато стоял хуторок. С этого места управлять боем, при отражении контратаки врага, было удобнее. Приказал всем подразделениям глубоко зарыться в землю, окопы и щели искусно замаскировать.
Стояла темная и тихая ночь. Взяв с собой связного Соловьева, отправился на передовую. Начал обход с правого фланга с 6-й роты лейтенанта Свистова. В первую очередь знакомился с вновь прибывшими, узнавал откуда они, какая семья, давно ли на фронте и т.д. Нацеливал всех воинов на наступательный порыв и одновременно на возможность контратаки противника.
Закончил обход в 4-й роте лейтенанта Юрьева на левом фланге, в котором один стрелковый взвод был развернут фронтом на юг, прикрывая часть левого фланга. В этой роте я задержался долго и пробыл до наступления утра. Чувство тревоги с приближением дня усиливалось.
Расположение стрелковых рот было такое по тому, что 6-я рота была самая слабая, но она всегда держала локтевую связь с 1-м стрелковым батальоном капитана Михеева, а 4-я стрелковая рота старшего лейтенанта Юрьева была крепка во всех отношениях, но соседом с лева было подразделение другой дивизии. Поэтому здесь часто образовывались разрывы и нарушалась связь, и роте приходилось прикрывать фланг своими силами. 5-я рота лейтенанта Полина то же была на хорошем счету.
Наступало утро 18-го августа, становилось уже светло. Еще раз предупредив Юрьева, быть готовым к наступлению в условный час, а также усилить наблюдение, не допустить внезапной атаки врага. Я отправился на НП батальона, для организации артогня перед командой «в атаку вперед».
Следуя к себе на НП по одной из продольных дренажных канав, в полосе наступления батальона, я увидел подразделение пехоты, до батальона, другой како-то части, залегшей в этой канаве. Нашел среди залегших командира батальона, оказалось, что это и есть наш сосед с лева, батальон 294 стрелкового полка, 184 стрелковой дивизии. В разговоре с комбатом я начал требовать, немедленно выдвинуть свои подразделения южнее, в полосу наступления своей дивизии, тем самым надеялся прикрыть левый фланг. Но он мне твердил одно, что у него приказ наступать и в ходе наступления он выведет свой батальон левее в полосу наступления своей дивизии. О возможной атаке он и слушать не хотел.
Я долго задержался, но безрезультатно, договориться не смог. Надо было спешить и я почти бегом двинулся на свое место. Не доходя до НП батальона 150-200 метров при пересечении очередной поперечной продольной канавы, идущей с севере на юг, нас со связным обстреляли с той стороны, где был открытый фланг. Выяснилось, что это были гитлеровцы и было видно, что назревает контратака. Прибежав на КП я срочно связался с командиром полка, доложил ему всю обстановку. Начал с поведения противника на переднем крае, о состоянии своих подразделений и готовности их к наступлению. Сообщил так же о соседе который должен быть слева, а находится на правом фланге нашего батальона в одной из дренажных канав. Доложил также о том, что нас обстреляли немцы и свои предположения о назревающей контратаке. Но майор Хамидулин так же посмеялся над моей тревогой и как всегда подковырнул, мол испугался, что тебя обстреляли. На что я ему ответил: «смотрите товарищ майор, как бы через некоторое время и Вам не пришлось бежать». Хотя я сам не был уверен, что будет контратака.
Бросив трубку телефона, мы с командиром взвода управления 41-го артиллерийского полка лейтенантом Медведь и командиром минометной роты старшим лейтенантом Усольцевым, начали готовить огневой налет по обороне противника. И в этот момент услышали стрельбу, а потом увидели фашистские танки. Танки шли на стрелковые роты Полина и Свистова и с левого фланга, на широком фронте, начиная от роты Юрьева и далее на большую глубину в тыл, захватывая НП полка и его тылы. В плотную за танками двигались фашисты.
В полосе батальона начался жестокий бой с танками и пехотой врага. Взвод 45 мм. батальонных пушек, находился недалеко впереди НП, они открыли прицельный огонь по танкам, идущим с фронта. Батарея полковых 76 мм. пушек, огневые позиции которых находилась немного правее, развернули свои пушки и начали вести огонь по танкам идущим с левого фланга. Истребительная противотанковая артиллерия Петренко так же выдвинула свои пушки на открытые позиции и вела огонь по танкам.
Приданный дивизион 41 арт. полка, по команде взвода управления, открыл огонь по танкам и пехоте. С НП было видно как воины рот самоотвержено бросаются с гранатами и бутылками на танки, а пехоту врага отсекали организованным ружейно-пулеметным огнем.
Уже горело несколько фашистских танков, но бой не прекращался, враг бросал в бой все новые и новые танки и свежие силы пехоты. Из леса, на опушке которого вчера вечером находился НП батальона, вырвались четыре фашистских танка и устремились на наблюдательный пункт батальона, ведя на ходу огонь из пушек и пулеметов. На НП возник критический момент, истребители танков с гранатами и бутылками были на некотором удалении, на своих местах в щелях и готовы встретить танки. Но некоторые воины начали нервничать, дергаться, пытаясь оставить свою щель и бежать в тыл из этого ада. Что-бы не дрогнули, не с малодушничали, приказал командиру взвода управления дивизиона 41-го арт. полка лейтенанту Медведь, который находился в щели рядом, вызвать огонь артиллерии всего дивизиона на себя, то есть на наблюдательный пункт в котором мы находились.
Высотка и НП батальона оказались в огне разрывов, окаймляя высотку. Огонь вели все пушки дивизиона майора Соколова. Но несмотря на то, что кругом вздымалась земля от разрывов я умудрялся не выпускать из поля зрения, что делается на передовой в подразделениях, и за движением танков, связь держал по рации. От разрыва снаряда из танка погиб лейтенант Медведь. Идущие на нас фашистские танки, на разрывы не пошли. Стали обходить высотку и подставлять свои борта под огонь нашей противотанковой артиллерии, начали гореть. Идущая следом пехота залегла, а потом начала убегать в лес.
Наблюдая за передним краем и за всей впереди лежащей местностью, видел, что идущие слева танки, подходят к продольной канаве, где залегло подразделение соседа с лева. Видел как они дрогнули и начали откатываться в право на северо восток, а фашистские танки, ведя на ходу огонь, преследовали бегущих.
Телефонная связь с полком артиллерии была нарушена, вся надежда была на радистов, старших сержантов Филиппова и Строганова. По радио мне сообщили, что батальону на помощь, для отражения атакующих танков и пехоты гитлеровцев, вылетает и будет действовать эскадрилия самолетов штурмовиков. Сообщили радиоволну на которой держать связь с самолетами, наводить на цель, штурмовую авиацию.
С НП батальона хорошо было видно, что на передовой в подразделениях все еще идет жестокий бой и воины стойко удерживают свои позиции, отражая атаки неприятеля. Внимательно просматривая окраину деревни Большенишки обнаружил, что фашисты накапливают новые силы для последующей атаки, так-же было замечено сосредоточение гитлеровцев слева в лесу.
Вместо погибшего лейтенанта Медведь, связь с артполком держал воин артиллерист из взвода управления Ефимов, который корректировал огонь двух артдивизионов майоров Соколова и Извекова и направлял его по накапливающимся гитлеровцам.
В начале второй половины дня, прилетела наша долгожданная штурмовая авиация. Но сигнальщики с опознавательными полотнищами выбыли из строя, вместе с полотнищами и обозначить свое место положения мы не могли. Поэтому, первый заход головного самолета для удара, достался по нашей высотке. Радисты наконец поймали волну, на которой работала авиация и после некоторых пререканий мы нашли общий язык. Я начал наводить самолеты по накопившимся группам противника. От точных бомбовых ударов и последующих обстрелов с реактивных и пулеметных установок штурмовиками, гитлеровцы были рассеяны и не достигнув намеченной цели, вынуждены были отойти на исходный рубеж.
Погиб в этом бою старший лейтенант Юрьев, дрался храбро и погиб как герой. Пятая стрелковая рота, отражая атаку за атакой врага с фронта, неоднократно сама переходила в контратаку, чтобы не допустить гитлеровцев на занимаемый рубеж. Проявляя отвагу и геройство, командир роты лейтенант Полин бросился с бутылкой самовоспламеняющейся жидкости на идущий близко танк и поджог его. Геройски дрался и лейтенант Свистов, который умелым командованием отразил все атаки неприятеля. Многие воины, солдаты и сержанты, проявляя себя в бою не дрогнули в критические моменты, геройски устояли в этом жестоком бою, но ни сделали ни одного шага назад.
Храбро сражались пулеметчики роты капитана Никитина, которые огнем станковых пулеметов, отражали и уничтожали, идущую за танками пехоту врага. Храбро действовали минометчики минометной роты старшего лейтенанта Усольцева. Особенно отличились в бою командиры взводов лейтенанты Воеводин, Моисеев, Галкин, сержанты и солдаты подразделения.
В этом бою, при отражении атаки фашистских танков и пехоты, при обороне наблюдательного пункта батальона, погиб и заместитель комбата по полит части капитан Воеводин, получивший пулевое ранение е в голову.
Храбро действовали при отражении атаки танков и пехоты врага, при обороне наблюдательного пункта артиллеристы капитана Тюрина, которые вели огонь по врагу с открытых позиций и уничтожили несколько танков противника. За этот бой капитану Тюрину было присвоено высокое звание Героя Советского Союза.
В этом бою только на участке 2-го стрелкового батальона 136 стрелкового полка было сосредоточено более 16 танков, из них половина была подбита и сожжена. Всего на участке 97 стрелковой дивизии действовало до 40 танков гитлеровцев.
Второй стрелковый батальон, 136-го стрелкового полка, 97-й Витебской дивизии в этом жестоком кровопролитном бою не дрогнул, удержал свои позиции. Дивизия была отведена на кратковременный отдых во второй эшелон 65 стрелкового корпуса 5-й Армии.


Информация добавлена: Сергей Лупинос



Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?
Сайт «Солдаты Победы» —
лауреат конкурса
«Слава РОССИИ» 2014 г.
Фонд содействия развитию духовно-нравственных ценностей «Память побед»

Проект «Формирование и продвижение идеологии евразийской интеграции на основе традиционных ценностей, эстафеты поколений и сохранения памяти Победы»

РВИО

РВИО Москва

Книга «История, рассказанная народом»

"Почта ПОБЕДЫ"

Письма Бессмертного полка

Торговый дом "БИБЛИО-ГЛОБУС"

Книга Победы

"Народный Покров Победы"

Помним, чтим, храним

"Искусство - фронту"

Они сражались за Родину!