ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru

После удачного прорыва много эшелонированной обороны противника под « Курской дугой» и освобождение города Болхова от гитлеровцев, 97-ю стрелковую дивизию вывели в резерв Ставки Главного командования. В начале августа 1943 года подразделения дивизии выгрузились на железнодорожной станции Мостовая Калининской области. С 12-го по 23-е августа дивизия находилась на отдыхе в районе населенных пунктов Бутрино, Озерки, Пустошки, Осиповка. Дивизия вошла в состав 39-й армии Калининского фронта. Наш 136-й полк был размещен в деревне Казаково. Здесь полк получил пополнение до полного состава. а я принял 2- й батальон 136-го стрелкового полка. Основное боевое ядро в подразделениях батальона составляли бывалые солдаты, не один раз участвовавшие как в оборонительных так и в наступательных боях. Влившаяся молодежь была распределена так, что каждый молодой воин имел одного, а то и двух опытных наставников. Поэтому сколачивание подразделений и боевая подготовка велась ускоренными темпами. В последние месяцы враг терпел поражения на фронтах. Стал часто менять тактику оборонительного боя. Наше командование быстро раскрывало замысел противника и вносила корректировку в действия при наступлении.
22-го августа дивизия была построена на площади. Прибыл командующий армией и вручил дивизии и полкам боевые знамена. Здесь у боевого знамени воины дали торжественную клятву, высоко пронести знамя и освободить родину от фашистского нашествия.
24-го августа части дивизии построились и походным маршем двинулись на юг к передовой. 136-й стрелковый полк совершил марш более ста километров, двигаясь только ночью. Достигли населенного пункта Шахлово, Смоленской области. Расположились в лесистой местности, недалеко от передовой, были слышны артиллерийские выстрелы и разрывы снарядов.
Началась подготовка подразделений к предстоящим боям. Изучали материальную часть оружия и другие дисциплины. Командный состав изучал местность и оборону противника в полосе прорыва и наступления. Накануне занятия исходного рубежа для атаки, собрали весь командный состав дивизии и построили на опушке леса. Приехал командующий Калининским фронтом генерал полковник Еременко Андрей Иванович. Выступил перед нами, довел предстоящие задачи. 97-ой стрелковой предстояло прорвать многоэшелонированную, долговременную оборону противника, освободить город Духовщину и далее наступать на город Смоленск. После выступления командующий спросил, кем бы мы хотели стать Смоленцами или Витебцами. Мы ответили хором, что Смоленцами. На следующий день подразделения полка выдвинулись на передовую и заняли исходные позиции.
15-го сентября, после артиллерийской подготовки, которая длилась более двух часов, подразделения 2-го стрелкового батальона перешли в наступление и начали «прогрызать» оборону противника. С первого часа наступления бой принял ожесточенный и кровопролитный характер. И сдесь мы увидели, что сражаемся не с немцами, а с власовцами, предателями Родины. Весть в продвигавшихся подразделениях о том, что сражаемся с изменниками распространилась в одну минуту. Она возбудила у воинов такую силу энергии и ненависти, что возник невиданный и неудержимый порыв, стремительного движения вперед, уничтожить этих выхоленных гадов.
Командиры рот, Фомин, Комаровский и Егоров, умело использовали возникший наступательный порыв воинов. На пути движения своевременно подавляли огнем пулеметов и минометов ожившие огневые точки власовцев. Воины батальона разгоряченные сражением, ведя бой за каждую траншею, окоп, блиндаж, уничтожали предателей справа и слева, шаг за шагом продвигаясь в глубь их обороны.
Изменники чувствовали свою обреченность, знали, что пощады им от соотечественников не будет и пытались всеми силами и средствами приостановить наше наступление. Используя малейшую возможность, переходили в контратаки, старались показать своим господам, фашистам, преданность, чтобы заработать милость. Но гнев наших воин был безмерен, они смело переходили в рукопашную, умело отражали контратаки и продвигались вперед.
Порыв воинов зарядил и меня, в одно мгновение в мыслях всплыл октябрь 1941 года. Рота которой я тогда командовал, получила приказ достигнуть населенного пункта Крюково, перерезать шоссейную дорогу и не дать немцам по ней распространяться на Москву. Рота, заняв оборону, в ночь выставила боевое охранение, отделение в количестве 12 человек. На рассвете, при проверке, оказалось, что все они, бросив сдесь же оружие, ушли к немцам, видно было по следам на снегу. И уже по их следу к нам приближались гитлеровцы. Нас было трое и мы устроили фашистам достойную встречу. И сейчас, сражаясь с изменниками, думал, что может быть сдесь есть те, кто нас предал в те тяжелые грозные дни под Москвой.
В начале войны гебельсовская пропаганда работала и днем и ночью. Обещали молочные реки и кисельные берега, тем кто бросит оружие и придет к ним с паролем «Штык в землю». Быть на фронте страшно, а идти в атаку страшно в двойне. Много было таких, кто трусил, поддавался фашистской агитации, бросали оружие и уходили к немцам. Там накормят, допросят и на работу в лагерь за колючую проволоку. Наработается на непосильной работе, наголодается, а тут ему и предложат в Русскую национальную освободительную армию к генералу Власову. И шли в надежде, что на фронт не попадут, а будут действовать после разгрома Красной армии.
На четвертые сутки наступательных боев, ночью подразделения батальона приблизились к Духовщине, севернее на один, полтора километра. Батальон готовился, с наступлением утра, выбить власовцев из занимаемой ими обороны, проходившей по окраине города. Наступило утро 19-го сентября, подразделения батальона, используя предутреннюю темноту, без шума продвинулись вперед в низину. Низина находилась 300-500 метрах от города и от туда шел небольшой подъем к Духовщине. Получая указания у командира полка, я несколько задержался на НП полка. Утро наступало быстро, становилось светло, а мне предстояло догнать свои подразделения. Предстояло спуститься вниз по открытой местности, хорошо просматриваемой противником. Спускаясь с высоты, я бежал, что есть силы, за мной следом, не отставая, бежал связной. Власовцы, увидев нас, открыли огонь из станкового пулемета и впереди меня, в двух трех метрах , вздымались вихорьки земли от пуль. Казалось, что я догоняю эти маленькие, пылевые смерчи, но они по мере моего бега спускались вниз. Я знал, что пулеметчик держит меня точно на мушке прицела, и боялся, что -бы он не сменил прицел на одно деление выше. Добежав до самого низкого места мы бросились на землю. Сюда пули недосягали и здесь находилось несколько человек из роты. Они мне сообщили, что в нескольких десятков метрах есть немецкий блиндаж, и связисты протянули туда телефонную связь. Я перебрался в блиндаж, не обратив внимания, что вход хорошо просматривается со стороны власовцев.
Командир полка уже был на проводе и ожидал меня. Я доложил обстановку, место нахождения воинов, залегшей передней цепи. Что оборона врага на расстоянии 150-200 метров и ожидаем артиллерийский огневой налет на нее. Власовцы начали минометный обстрел, огонь вели по площади. Вдруг связь с полком прервалась. Дежурный телефонист выскочил искать обрыв провода, но пробежав по проводу 5-7 шагов, был сражен пулей насмерть, второй телефонист был ранен. Стало видно, что блиндаж находится под снайперским прицелом и мы со связным оказались в ловушке. Осторожно из глубины блиндажа стал наблюдать в сторону врага. Снайпера не увидел, но увидел, что на окраину Духовщины вышла самоходная пушка и направила свой ствол в нашу сторону. Оставаться в блиндаже дальше было нельзя и надо выбираться чем раньше тем лучше. Обдумав как выбраться, решил совершить прыжок такой, что б упасть в не поражаемые пулями место. Трюк мой удался, после сам удивлялся, что так удачно вышло. Связной проделал то же самое и то же удачно.
Заработала наша артиллерия, огневой налет длился десять минут. Перед окончанием налета я дал зеленую ракету в сторону врага, сигнал для атаки. Первой ринулась в атаку четвертая стрелковая рота лейтенанта Фомина. Немного поотстав с громким ура двинулись пятая и шестая роты. К 10-и часам бой разгорелся в Духовщине. При поддержке 150 мм. самоходных артиллерийских установок подразделения батальона и другие подразделения 136 стрелкового полка, с возгласами «бей предателей», ведя бой за каждое строение и дом, повсеместно переходя в рукопашные схватки, продвигались в глубь города квартал за кварталом. К исходу первой половины дня, обороняющие город власовцы, уже не в состоянии были сдерживать натиск Советских воинов. В стане врага началась возникать паника, которая через некоторое время, привела власовцев в бегство. Бросая оружие, военную технику и другое снаряжение, власовцы начали удирать в камыши, которые росли на берегу реки Царевич, протекающей южнее города. Воины батальона, преследуя врага, прижали к реке большую группу и пленили 140 власовцев. Те, которые оказывали сопротивление, уничтожались на месте. Все пленные были рослые, откормленные, выхоленные парни, но они все были изменниками Родины и вступать с ними в разговор ни один воин батальона не пожелал. Такая к этим выродкам была ненависть.
Второй стрелковый батальон, как головной батальон дивизии, не задерживаясь в Духовщине двинулся походными колоннами на запад, преследуя врага. Двигались ускоренным маршем, но со всеми мерами предосторожности. Мы с заместителем по политической части майором Арсентьевым шли в голове колонны. Миновали какой-то населенный пункт, впереди лежала открытая местность, идущая с небольшим подъемом до горизонта. Справа небольшой массив леса, слева поля. Головная колонна приближалась к лесу, в это время, приданный батальону дивизион из пяти 150 мм. самоходных установок догоняет нас. Одновременно справа на рысях, обгоняя пехоту, вырвался вперед эскадрон кавалерии и обходя лесок стал удаляться на запад. Командир дивизиона САУ, поравнявшись со мной, предложил залезть к нему в машину, что бы «не топать пешком». Я залез в самоходку не предвидя последствий такого решения.
Мы на самоходках ушли вперед, колонна батальона осталась позади. Пройдя полтора-два километра, командир САУ увидел, что эскадрон кавалерии, вырвавшийся вперед, на полном аллюре отходит к лесу. Я не видел, но почувствовал, что по самоходкам ведут огонь. И самоходки, стреляя на ходу, пятятся задним ходом к лесу. В лесу вылез из САУ и через несколько минут подошли подразделения батальона. Я дал команду командиру четвертой роты лейтенанту Фомину, развернуть взвод и при поддержки самоходок сбить засаду. Произошел короткий но жестокий бой. Заслон состоял из большой группы фашистских автоматчиков и двух противотанковых пушек. Больше я до конца войны не залазил ни в самоходку ни в танк, хотя и приглашали. А на броне танка приходилось со своим батальоном ходить в атаку на выручку соседних подразделений.
Высланная вперед разведка сообщила в донесении, что на подступах к деревне Петришево, противник закрепился на заранее подготовленной обороне. Сами разведчики заняли рубеж в непосредственной близости и ведут перестрелку с противником. При подходе к деревне подразделения батальона приняли боевой порядок- «уступом» с целью охватить Петрищево с флангов. Сближаясь с гитлеровцами, нажимали на правый фланг. Противник нервничал, оборонялся в полуокружении, сосредотачивая огонь, в основном, на правый фланг, на роту Фомина. Которая под прикрытием огневых средств подбиралась к обороне врага.
С наступающей на левом фланге шестой ротой лейтенанта Егорова находился майор Арсентьев. Он возглавил атаку роты, используя скрытый подход к обороне противника и внезапным ударом выбил фашистов из занимаемой ими окопов. Преследуя убегающих фрицев, ворвались на окраину деревни Петрищево. Гитлеровцы растерялись. Началась паника. Этим воспользовались четвертая и пятая роты, их командиры подняли воинов и атаковали врага. Выбив немцев из окопов, на его плечах ворвались в деревню и начали вести ближний бой. Отбивая дом за домом, к исходу дня полностью очистили Петрищево от фашистов.
Рано утром подразделения батальона продолжили движение, по дороге сбив засаду на реке Жереспея. Шол дождь, дороги сильно развезло. Колонна батальона стремительно двигалась вперед, а с лева в километре или немного больше, параллельно нашему движению, отходили на запад колонны фашистских войс. Мы с ними вели ружейную перестрелку.
На подступах к деревне Каспля, произошел жестокий бой с врагом. Немцы сопротивлялись ожесточенно, особенно при удержании населенных пунктов. Старший лейтенант Комаровский при бое в деревне не один раз сходился с противником в рукопашную. Солдат Зурабов при рукопашной схватке убил фашиста саперной лопаткой. Начальник штаба батальона лейтенант Чупак Федор, продвигаясь с группой воинов, обнаружили замаскированную самоходную установку и закидал ее гранатами и бутылками с зажигательной смесью. Самоходка была уничтожена, но фашистский снайпер, который прикрывал ее, начал вести по группе огонь и насмерть сразил Федю Чупак. Лейтенант Чупак был отважным и умелым воином, смело вступал в бой с врагом. Несколько дней назад он получил от знакомой девушки из города Мичуринска письмо. В письме Маша давала Феде наказ, беспощадно уничтожать врага, скорее очистить родину от Фашистов и с победой возвращаться. Федя выполнил наказ. Погиб геройской смертью.
С 23-го по 29-е сентября. С боями освобождены деревни: Солонино, Доманово, Переезд, Михальчево. Преследование противника в направлении города Рудня и взятие его. К вечеру, когда город был очищен от фашистов, осмотрели лагерь, где содержались Советские люди. Берет ужас, какая жестокость была у фашистов к Советскому человеку. Сдесь содержались все и женщины, и дети, и старики, и раненые и здоровые военнопленные. И скидки в жестокости небыло ни кому. Фашисты хотели сделать Русского человека рабом, подопытным существом и этот неудавшийся опыт стоил им очень дорого. 29-го сентября был приказ Верховного Главного командования об освобождении города Рудня.
С 1-го по 6-е октября, 136 стрелковый полк вел наступательные бои и освободил населенные пункты: Косенки, Хоменки, Бутрово, Степаново, Редьки. Дальше 97-я стрелковая дивизия вступила на территорию Белоруссии и заняла деревни Заольша и другие.
Вступив на территорию Беларуссии, 97-я стрелковая дивизия вошла в состав 5-й Армии 3-го Белорусского фронта.
2-й стрелковый батальон приблизился в плотную к населенному пункту и железнодорожной станции Лиозно. Бой за Лиозно носил особо жестокий характер. Враг при малейшей возможности и при поддержке танков переходил в контратаки. Воины батальона умело отражали контратаки и используя его отход делали очередной прыжок в перед и в рукопашном бою выбивали фрицев из следующего объекта. К исходу дня 10-го октября Лиозно было полностью очищено от фашистов.
Преследуя противника, подразделения 136 полка развернулись для боя юго-западней населенного пункта Выдрия. Здесь нас подменили и вступили в бой другие подразделения.
97-я стрелковая дивизия вела наступательные бои больше месяца и ей требовался кратковременный отдых для приведения подразделений в порядок. С 25-го по 30-е октября дивизия выведена с поля боя на отдых и подготовку к другим боям.
В начале ноября подразделения дивизии уже вступили в бои за овладение деревнями: Конаково, Староселье, Погостище. 136 стрелковый полк, освободив Погостище, продвинулся еще 3-4 километра западнее и занял оборону. Подразделения полка выдохлись. Противник, получив в подкрепление свежую живую силу и технику, закрепился на рубеже Куприево, Краевщина, Мятли. Часто пытался атаковать, но всякий раз, неся потери, отходил.
Погостище находилось в 3-4 километрах от переднего края и подвергалось частым артиллерийским обстрелам противника. Наступила зима, командный пункт батальона размещался в одном из домов на юго-западной окраине Погостища. Дом состоял из сеней и одной большой комнаты. В комнате в левом углу стояла большая, занимающая четверть пространства, русская печь. Печь стояла как корабль и на ней одновременно могло разместиться человек десять. Топка в печи такая, что в нее можно свободно залезть на четвереньках. Да и говорят, что жители этих мест в таких печах парятся и купаются. Для того, что бы натопить печь требовалось много дров, но у нас их к сожалению не было. А топить надо, мы сдесь жили.
В детстве я часто видел, как моя тетя Ульяна, из кирпича делала маленькие печки, мы их называли «голанки», которые расходовали мало топлива, а тепла давали много. Вот я и решил сложить такую печку в нашей комнате. Солдаты разыскали кирпич, надолбили глины и к вечеру печка была готова. Хозяйка дома удивилась, что печку сложил военный, капитан орденоносец и что печка маленькая, немного больше табуретки. Расходовала дров мало, а тепла давала много и пищу на ней готовить можно. Столько прожила, говорит, а печки такой не видела.
В первой половине декабря, нас вызвали в штаб полка, посадили в автомобили и повезли на железнодорожную станцию Лиозно. Здесь получили пополнение для нашего 136 стрелкового полка. Люди были подготовлены в военном деле, среди прибывших было много бывших пограничников из восточных погранотрядов. Прибыл и новый начальник штаба второго батальона капитан Жабко М.Ф., грамотный смелый воин, до войны работал ведущим артистом, театра «Красный Факел» города Новосибирска. 2-й батальон занял оборону и начал готовить пополнение к наступательным боям.
23-го декабря 136-й полк получил приказ перейти в наступление. 2-й батальон наступал севернее ж.д. станции Крынки и 25-го декабря овладел населенным пунктом Мятли. Станцию заняли другие части. Фашисты отмечали праздник Рождества и на станцию прибыло много вагонов с подарками. С потерей станции гитлеровцы не смирились и при поддержке большого количества танков отбили станцию. В течении 25-26 декабря Крынки неоднократно переходили из рук в руки, но фашисты бросали все новые и свежие силы и закрепили станцию за собой.
При отражении одной из контратак Семякин П.К. вступил в единоборство с фашистским тигром и оказался победителем. Забросал его бутылками с горючей жидкостью, но наползла другая громадина и при единоборстве с ней погиб смертью героя. Семакин П.К. 1920 года рождения был пограничником и был душой и сердцем воинов батальона. В свободное от боя время писал стихи, очерки и рассказы и в минуты затишья читал воинам батальона.
Уходящий 1943 год 97-я стрелковая дивизия завершила наступательными боями. Дивизия наступала в направлении Замосточье, вклинилась глубоко в оборону противника с задачей перерезать железную дорогу Орша-Витебск. Подразделения дивизии овладели населенными пунктами: Куприево, Краевщина, Жерносинка, Дуброво, Братково, Мятли, Макарово и вклинились в оборону противника на 6 километров при ширине по фронту 3-4 километра. Оказавшись в таком положении батальоны дивизии отбивали наседающего противника с трех сторон и одновременно, атакуя врага, несли большие потери. И ослабев вынуждены были перейти к обороне.
Второй стрелковый батальон, выдвинувшись вперед, занял оборону и закрепился. Передний край батальона проходил: северо-западная окраина деревни Макарово - правый фланг, далее следовал по небольшой балочке на юг, огибая небольшую сосновую рощицу, подходил к озерку, здесь поворачивал на восток, шел по берегу озера до берега второго озера и до деревни Мятли. Противник занимал более выгодную, заранее подготовленную, оборону и все господствующие высоты. С высот гитлеровцы хорошо просматривал нашу оборону, включая рощицу и далеко в глубину. В последствии в рощице ходить было опасно, идешь и вдруг большое дерево валится на тебя. Все деревья на один метр от земли были иссечены пулеметным огнем, всеравно как подрезаны.
Воины батальона зарылись глубоко в землю, искусно замаскировались, бдительно наблюдали за врагом и если надо давали крепкий отпор. Всякое движение на участке батальона в светлое время исключалось. Малейшая неосторожность воина приводила к тяжким последствиям. Противник не прощал ни малейшей оплошности и выпускал сотни мин по любому подозрительному месту.
Гитлеровское командование придавало большое значение удержанию коммуникаций, связывающих Оршу и Витебск. Стремились усилить этот участок фронта крупными механизированными подразделениями. С участка станции Крынки противник неоднократно, при поддержке большого количества танков, предпринимал попытки закрыть мешок. Но каждый раз, неся большие потери, откатывался.
Отражая на всех участках частые атаки врага, подразделения несли большие потери. В некоторых ротах оставалось по 50-60 человек, а участки обороны были большие и на опасных направлениях. Иногда весь командный состав и штаб полка брали в руки автоматы и гранаты и отражали атаки противника.
В один из таких тяжелых дней и толко отразив очередную атаку фашистов, командир 136 полка подполковник Вехов был приглашен к телефону, сказали, что звонят из штаба корпуса. В штабе корпуса многие офицеры звонили минуя дивизии и полки , чтобы на месте узнать оперативную обстановку на передовой. А здесь, когда горячая пора и сам с автоматом отражаешь атаки, частые приглашения к телефону создают нервозность. Всего 15 минут назад командир полка доложил в корпус обстановку. Разгоряченный боем Вехов, взял телефонную трубку и ответил: – тридцать первый у телефона, а из трубки опять – доложите обстановку. Вехов взорвался: - да пошли вы все куда подальше, вас там много и всем доложи, а у меня остался один ефрейтор Карцев и мы с ним отбиваем атаки. А из трубки голос: - а Вы знаете с кем разговариваете? Я Поплавский. Вехов смутился, растерялся, сказал на ходу в трубку - извините товарищ генерал, схватил автомат и убежал в траншею отбивать очередную назревающую атаку гитлеровцев. В эти дни 97-я стрелковая дивизия находилась в оперативном подчинении 72 стрелкового корпуса, которым командовал генерал майор Поплавский. На этом закончился последний день 1943 года.
В ночь на 1944 год, гитлеровское командование преподнесло нам Новогодний сюрприз. На этот участок фронта фашисты перебросили бронепоезд, который, с наступлением темноты, открывал по участку обороны батальона ураганный огонь. Огонь велся из всех видов орудий, включая 300 мм. калибра, от удара которых промерзшая земля ходила ходуном, как при землетрясении. К счастью многие крупнокалиберные снаряды не взрывались и долго потом лежали везде по участку обороны, как откормленные полугодовалое поросята.
С этого дня ежедневно как по графику вечером с наступлением темноты и утром перед восходом солнца, фашистский бронепоезд выходил на свои позиции и выпускал по участку обороны тысячи снарядов.
В начале января 1944 года, батальон получил пополнение рядового, сержантского и офицерского состава и состоял из следующих подразделений.
4-я стрелковая рота - командир лейтенант Перевалов;
5-я стрелковая рота - командир лейтенант Малышев;
6-я стрелковая рота - командир лейтенант Свистов;
Пулеметная рота - командир ст. лейтенант Минусанов;
Минометная рота - командир лейтенант Усольцев;
Командир минометного взвода - лейтенант Воеводин;
Командир минометного взвода - лейтенант Галкин.
15 января дивизия начала наступательные операции, по расширению участка обороны. 16 января была освобождена железнодорожная станция Крынки и расширен участок обороны на юг до правого берега реки Суходровка. Второй стрелковый батальон оборонял тот же участок. Январь двигался к исходу, стояла зима, но на участке обороны снега не было. Перед нами лежало черное поле, которое с наступлением темноты взрыхлялось разрывами тысяч снарядов и мин. От деревни, именуемой когдато Макарово, не осталось ни каких признаков. Сплошные воронки от разрывов сравняли ее с землей. Казалось, что этот участок обороны безжизненный, что сдесь нет ни одного живого существа не говоря о человеке. Но здесь люди жили, наши воины, которые бдительно охраняли каждый свой маленький участок обороны.
Жили воины нормальной военной жизнью, приспособились, привыкли к таким тяжелым нечеловеческим условиям и если требовала обстановка, давали врагу крепкий отпор. Проходивший участок обороны по берегу озера был безопасен. Не смотря на крепкие морозы вода не замерзала, так как куски льда смерзнуться не могли из-за систематических минометных обстрелов.
Командный пункт батальона находился в 350 шагах от передовой за невысоким холмиком. По холмику немцы часто открывали минометный огонь, предполагая, что на нем расположен наблюдательный пункт. В блиндаже мы располагались с капитаном Жабко. В период артиллерийского обстрела из бронепоезда он брал гитару и пел арии из опер, заглушая канонаду. По вздрагиваниям земли определяли растояние от блиндажа и калибр разорвавшегося снаряда.
Батальон находился в условиях высшего нервного и психологического напряжения. Не каждый способен долго жить в условиях круглосуточного, без перерывов, исполнения обязанностей по охране переднего края и постоянно находится на грани смерти. В результате чего батальон нес большие потери. Командование дивизии вынуждено было этот участок обороны подменять другими подразделениями, но через несколько дней отдыха батальон снова занимал свой участок земного ада.
Январь близился к концу, фашистский бронепоезд продолжал наносить удары по заведенному графику. В последних числах месяца, во второй половине дня, командир дивизии полковник Шишов собрал к себе на КП всех командиров полков и батальонов. Отсюда на машинах нас привезли на КП 5-й Армии и построили по полкам. Вышел командующий генерал лейтенант Крылов, подошел к каждой группе и очень вежливо, подавая каждому лично руку, знакомился с нами, задавал вопросы, интересуясь обо всем. О здоровье, давно ли командуешь батальоном, когда было присвоено звание и т.п. Подошла и моя очередь, он меня уже знал и говорит: «А Лупинос еще в капитанах ходит, немедленно присвоить воинское звание майор». После знакомства предложил нам сесть и выступил с короткой речью о положении на фронтах и задачах 5-й Армии. В конце своей речи откровенно сказал нам, что фашистский бронепоезд, который два раза в сутки поливает нас своим смертоносным огнем, сидит у него уже в печенках. Крылов не приказывал, а как-то вежливо попросил нас, пройти на запад всего пять километров и перерезать железную дорогу Орша-Витебск по которой и курсирует фашисткий бронепоезд. На КП Армии были член военного совета Армии генерал майор Пономарев и командир 60-го стрелкового корпуса генерал майор Перекрестов. В это время мы уже входили в 60-й стрелковый корпус.
Рано утром 2-го февраля, затемно, подразделения второго стрелкового батальона, без артиллерийской подготовки, без шумно подползли к траншеям фашистов. И одним мощным рывком, преодолев оставшееся расстояние, выбили немцев из первой линии обороны. Преследуя убегающих гитлеровцев, батальон овладел и второй линией обороны врага. Батальон занял так же и одну из господствующих высот. С наступлением утра, противник стал оказывать сильное сопротивление и при поддержке артиллерии пытался восстановить свои позиции.
Я находился в 5-й стрелковой роте, действующей в центре, в направлении господствующей высоты. Со мной, рядом в траншеях, находились два минометных взвода лейтенантов Галкина и Воеводина. Минометчики, не отставая от стрелковых подразделений, ворвались в траншеи противника, установили минометы и открыли огонь по контратакующему врагу. Этим они очень помогли удержать занятый рубеж. В течении всего дня 2-го февраля, немцы беспрерывно контратаковали. Но воины батальона умело сражались и отбрасывали гитлеровцев нанося им большие потери. Шли в ход все виды боеприпасов, в том числе и немецкие. О пополнении с тыла не могло быть и речи, там везде бушевала смерть. К концу дня обнаружили немецкий склад с карбитовыми лампами, в них заливали воду и бросали вперемежку с гранатами. Связь с командиром полка была толко по рации. Командир полка сначала кричал на меня, что зачем я туда забрался. Но я видел, что мое место было сдесь, среди воинов. Войны, видя сражающегося рядом командира, удесятеряли свои силы. Минометчики командиры взводов, молодые лейтенанты Воеводин и Галкин, недавно прибывшие, проявили геройство и отвагу. Особенно отличился лейтенант Воеводин при отражении вражеских контратак.
С наступлением темноты, контратаки врага прекратились. Воины батальона нанесли ему ощутимый урон. В этом бою батальон железнодорожную дорогу не перерезал, но свои позиции улучшил и занял одну из господствующих высот, с которой хорошо просматривались позиции противника.
Фашистский бронепоезд, с началом боя, вышел на позиции и как всегда открыл огонь по нашим боевым порядкам и обороне, но через несколько часов с ним что-то случилось. Потом я узнал, что одновременно с нашей операцией, в район действия бронепоезда была заброшена группа из семи человек, возглавляемая младшим лейтенантом. Когда бронепоезд вышел на огневую позицию, группа подорвала железнодорожное полотно с двух сторон, и его разбомбила авиация. Один из участников той группы, Сидоров Иван, проживает в Нижнем Новгороде. После 2-го февраля бронепоезд больше не обстреливал. Жить воинам стало легче, батальон зажил обыденной жизнью.
23-го февраля, в день празднования дня Советской армии и Военноморского флота. Командир полка позвал нас с заместителем по политчасти майором Арсентьевым отметить праздник. Вечером прибыли на КП полка, докладываю подполковнику Вехову о прибытии, а сам вижу, что настроение здесь не праздничное, все почему-то не в духе, бегают и когото ругают. Потом Вехов приглашает нас с Арсентьевым к себе и говорит:- «я вас пригласил отметить день Советской армии, а чем отмечать не подвезли, снабженцы подвели. Так, что давайте я вас отругаю, да идите к себе в оборону». Вот так мы с майором Арсентьевым отметили 23 февраля 1944 года.
В течении марта второй стрелковый батальон участвовал в местных операциях по улучшению позиций на участке обороны на Безымянной высоте. Была взята высота Медуза с которой враг нас очень жалил. В ходе боевых действий одновременно пополнялся личным составом.
В начале апреля 1944 года полк передвинулся на новый участок обороны, юго-западнее станции Крынки и начались ожесточенные бои с гитлеровцами за улучшение своих позиций. Второй батальон занял плохо оборудованный и невыгодный участок обороны. Освоившись на новом месте также повел бои за улучшение своих позиций. При поддержке организованного массированного огня артиллерии, войны батальона, совершая дерзкие атаки, шаг за шагом упорно продвигались в перед и к середине апреля отбросили противника за реку. Овладели небольшой возвышенностью на правом берегу реки Суходровка. Отвоеванная возвышенность была не высокой, но она господствовала над местностю левого берега реки. На левом берегу и проходила первая линия обороны противника. Подразделения батальона приступили к форсированному строительству прочного оборонительного рубежа. Сооружались ДЗОТы, крытые стрелковые окопы и блиндажи. Все это соединялось траншеями и ходами сообщения в тыл. Одновременно строилась и вторая линия обороны.
В конце первой половины мая, подразделения батальона были сняты с переднего края и отведены во второй эшелон дивизии, для отдыха и пополнения.



Информация добавлена: Сергей Лупинос



Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?
Сайт «Солдаты Победы» —
лауреат конкурса
«Слава РОССИИ» 2014 г.
Фонд содействия развитию духовно-нравственных ценностей «Память побед»

Проект «Формирование и продвижение идеологии евразийской интеграции на основе традиционных ценностей, эстафеты поколений и сохранения памяти Победы»

РВИО

РВИО Москва

Книга «История, рассказанная народом»

"Почта ПОБЕДЫ"

Письма Бессмертного полка

Торговый дом "БИБЛИО-ГЛОБУС"

Книга Победы

"Народный Покров Победы"

Помним, чтим, храним

"Искусство - фронту"

Они сражались за Родину!