ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru

Статью участника Великой Отечественной войны 1941 — 1945 гг. Мелихова Константина Александровича опубликованную в альманахе "Отчий край" № 2 за 2005 год предоставил его зять К.А.Каркачев руководитель Нижне-Волжского управления Росохранкультуры

Автору этих строк, жителю Красноармейского района Волгограда, 86 лет. Он прошел от первого до последнего дня всю Великую Отечественную. Защищал он и родной Сталинград.

Господи, как летит время... Вот уже более 60 лет, как закончилась Сталинградая битва, которая стала началом разгрома фашистской армии, захватившей почти всю Европу и огромную территорию нашей Родины и считавшейся непобедимой.
Август 1942-го. Мы все еще отходили, но это было уже не то отступление, как летом 1941-го. Немецко-фашистские войска были все еще лучше вооружены, у них было больше автоматического оружия, минометов, танков (наш танк Т-34 хотя и был лучшим танком того времени, но их было мало), особенно самолетов. Фашисты имели численный перевес и в количестве солдат. Все это давало им возможность успешно наступать.
В первые месяцы мне пришлось участвовать в боях за город в составе 42-й морской бригады, которая вела бои и на окраине города, и в центре — у драматического театра и театра музыкальной комедии, который находился в то время на северном склоне Царицы. Бои были очень тяжелые. Беспрерывная бомбежка с раннего утра до захода солнца. Сильный минометный и артиллерийский огонь, Трудно было с боеприпасами.
Напротив драматического театра меня накрыло взрывной волной при бомбежке. Я остался жив, но, контуженный, не мог передвигаться. Так и пролежал до вечера. Вечером, когда артиллерийский обстрел и бомбежка наших позиций закончились, однополчане дотащили меня до медсанбата, который располагался на берегу Волги в кафе "Метро".
В медсанбате было огромное количество раненых. Санитары, медсестрички и врачи выбивались из сил. А раненые все поступали и поступали. Тяжелораненых необходимо было эвакуировать за Волгу. Но под бомбежкой этого не сделаешь. Лишь через несколько дней к берегу, пользуясь туманом, подошли бронекатера. С погрузкой раненых спешили, как могли. Но все равно, когда она уже закончилась, туман начал расходиться. Фашисты к тому времени захватили дома, из которых просматривался берег. Нас засекли, и бронекатера были вынуждены вступить в бой.
С большим трудом мы достигли берега в Красной Слободе. Там я попал в полевой госпиталь, а после того, как оклемался, — в 38-ю мотострелковую бригаду, в рядах которой провоевал до самого конца войны.
.........К ноябрю 1942-го ситуация на фронте значительно изменилась. Нас по-прежнему было меньше, чем немцев, но мы имели танки, реактивные снаряды, самолеты.
За несколько дней до начала наступления нас вывели в резерв.
Расположились мы недалеко от передовой, окопались. 20 ноября днем была слышна канонада, а вечером мы были введены в прорыв. Навстречу нам шли колонны пленных румын — наших недавних противников.
К следующему дню мы достигли села Плодовитое, а на рассвете прошли Ивановку. На речке Червленая было много уничтоженных румынских солдат.
Мы заняли район около хутора Елки. До нас хутор за время боев многократно переходил из рук в руки. Немцы хорошо укрепились на высоте — траншеи в полный рост, а в глубину обороны не меньше 1,5 — 2 км. Они были уже в кольце наших войск и потому сопротивлялись отчаянно. Под ударом "катюш", артиллерии, минометов и авиации оборона немцев была ликвидирована и вряд ли кто из оборонявшихся остался в живых. Когда мы поднялись на высоту, она вся была усеяна трупами немцев.
С хутором Елки и у меня связано одно воспоминание. На фронте всякое бывало, в том числе и счастливые случайности. Со мной же было так. Когда стемнело, привезли питание. По небольшому овражку мы пошли к полевой кухне. По дороге в темноте кто-то толкнул меня в спину. Я обернулся, но сзади никого не было. Дойдя до кухни, я достал котелок, а он оказался пробитым осколком снаряда. Но и самого осколка нигде не было. Утром, когда рассвело, я осмотрел вещмешок. Он был пробит. А сам осколок я нашел застрявшим в книге, которую подобрал незадолго до этого. Так моя страсть к собиранию книг спасла мне жизнь!
После завершения боя мы получили приказ занять другой участок фронта. Погода к тому времени окончательно испортилась — шел мелкий нудный дождь со снегом. Дорогу развезло. Промокли до костей и мы, шинели отяжелели донельзя. Кто нес минометные стволы, кто плиту, кто боезапас... Вошли в Бекетовку в районе Жилгородка и по шоссейной дороге отправились в район Отрады. Шли мимо домика, где жили мои родители, которых я не видел с 1939 года. Я не мог не забежать домой.
Мимолетная радость встречи с родными и тут же расставание: нельзя было отстать от колонны. Отец, чтобы хоть как-то продлить общение, пошел вместе со мной в колонне, освободив меня от вещевого мешка. Проводил отец меня до старой Бекетовки и возвратился домой. Сейчас, когда у меня самого уже взрослые дети и внуки, я понимаю, как он переживал эту встречу.
Расположили нас в домиках недалеко от передовой. Добрая хозяйка решила высушить в русской печи наши шинели. Наводчик Павличенко оставил в кармане шинели запал от ручной гранаты. Произошел небольшой взрыв, в результате которого от загруженных в печь шинелей остались одни воротники, а все остальное сгорело. Смех и грех! К этому времени температура на улице резко упала, выпал снег. Без шинелей было просто невозможно. Пришлось эту проблему решать за счет погибших.
Утром мы заняли позицию за церковью вверх по балке. Вели минометный огонь по фашистам, которые находились от нас совсем близко. Зима в это время вовсю вступила в свои права. Холод, снег... На Новый, 1943 год мне повезло — предложили сходить домой. Как местному жителю поставили задачу: достать, сколько возможно, лыж. Ранним утром отправился домой. Домой!.. С передовой иду к родным! Когда уже подходил, в нескольких метрах от ворот разорвался снаряд. По нелепой случайности я мог погибнуть у ворот родного дома.
Весть о том, что к Мелиховым пришел сын с передовой и что ему нужны лыжи, разнеслась мгновенно. Через час все имевшиеся в наличии на нашей улице лыжи были у нас дома. Основательно нагрузившись, я отправился в обратный путь. Мама передала мне чистое белье и проводила на передовую, зная, что скоро начнется решительное наступление. Каково же ей было провожать меня, не зная, увидит ли она вновь своего сына...
Лыжи сослужили нам добрую службу — таскать минометы стало значительно легче, а главное — быстрее.
Скоро нас перебросили на новый участок фронта — туда, где я жил до призыва в армию, — подсобное хозяйство "Горная Поляна". Не так далеко от нас находился домик, в котором я жил до войны. Вот уж никогда бы не мог представить, что придется вести бой на пороге собственного дома. Правда, ни окон, ни крыши, ни дверей у дома не было... В комнатах были разбросаны вещи и рваные книги. В балке мы окопались, установили минометы и начали обстрел фашистов, который длился с утра до вечера. С нашей позиции можно было видеть мой рубленый домик. Перед ним была груша, вся избитая осколками снарядов, мин, бомб...
Как-то утром слышу голос. Кричал мальчик и звал дядю Костю. Что делает на передовой ребенок? И какого рожна ему нужен какой-то «дядя Костя»? До меня с трудом дошло, что зовут-то меня. Это моя мама, зная, где я нахожусь, прислала несколько пирожков. Меня и моих сослуживцев до слез растрогала эта посылочка из дома. В Сталинграде все тогда голодали, и мои родители — не исключение.
Этот день ознаменовался еще одним событием. Немцы снабжали окруженную группировку боеприпасами и питанием с самолетов. Как только появлялся такой самолет, с нашей стороны начинался огонь из всех видов оружия, большинство самолетов сбивали, и только единицам удавалось вернуться на свои базы. В этот день наш наводчик Павличенко из ручного пулемета сбил "юнкерс"!
В конце января мы заняли позицию в центре Сталинграда в районе железнодорожного моста. Вокруг рвались снаряды, мины, а железнодорожники уже ремонтировали мост. Вначале мы вели обстрел позиций немцев с северного берега реки Царица, а затем установили минометы у бани на Сурской улице. У минометов оставалось всего по два человека, остальные ушли выбивать немцев из домов. Командир нашего минометного батальона Хрыкин из минометчиков организовал штурмовую группу. Они в ночь на 30 января захватили несколько домов и пленили около 600 немецких солдат. Утром Хрыкин во время атаки был смертельно ранен в грудь. Его вместе с другими погибшими красноармейцами похоронили на площади Павших Борцов, там, где сейчас Вечный огонь.
Бои в городе шли за каждую развалину. Засевших "фрицев" защищали толстые стены. Особо сильное сопротивление было на Краснознаменской улице. Упорные бои продолжались на Сурской, Ломоносовской.
Немцев было куда больше, чем нас. У драматического театра они особенно упорно сопротивлялись, и все же минометчикам совместно с бойцами 2-го батальона удалось выбить фашистов и взять в плен более 700 немецких солдат и офицеров.
Со стороны универмага и прилегающих зданий немцы вели пулеметный и минометный огонь. Весь личный состав нашей первой минометной роты стремился оказать поддержку бойцам, атакующим универмаг, так как мы знали, что в подвале универмага находится штаб 6-й немецкой армии.
Утром 31 января из ворот универмага вышел немец и стал сигнализировать о прекращении огня. Огонь прекратили. Но как только наши офицеры направились к парламентеру, по ним был открыт огонь. После такого оборота событий нами был дан залп из всех минометов и другого оружия. Через некоторое время в воротах универмага снова показался офицер с белым флагом и знаками попросил подойти к нему.
Огонь с нашей стороны в районе универмага был прекращен. Наши офицеры — старший лейтенант Ильченко, лейтенант Мережко, капитан Гриценко снова направились к универмагу. Произошла встреча с парламентером, который оказался адъютантом генерала Росске.
Старший лейтенант Ильченко побывал в подвале, где располагался штаб 6-й немецкой армии, и сообщил, что немцы готовы вступить в переговоры, но только с представителями высшего командования фронта или армии.
Мы, минометчики, вместе с пехотой бригады вошли в подвал универмага. Немцы были с оружием в руках, и это нас настораживало — от фашистов можно было ожидать чего угодно. Но, получив команду от своих офицеров, они начали сдавать оружие. Стрельба закончилась повсеместно, и наступившая тишина была непривычна.
В подвале стояло специфическое зловоние. Везде были грязь, мусор. Подвальные окна были заложены мешками с песком. На столе, который стоял посреди комнаты, горели свечи, были разбросаны бумаги. У стен комнаты было много чемоданов, валялись телефоны.
Начавшиеся переговоры продлились недолго. Командующим 64-й армией генералом М. С. Шумиловым капитуляцию было поручено принять генералу И. А. Ласкину.
Довольно скоро из комнаты, которую охранял уже наш солдат — ефрейтор Алтухов, вышла группа наших офицеров и сам фельдмаршал фон Паулюс, худой, поджарый и, как мне показалось, сутулый. Они немного задержались около стола, а затем пошли к выходу мимо нас, минометчиков, и других солдат нашей бригады. Паулюса наши офицеры увезли в Бекетовку, где размещался штаб 64-й армии.
На площади Павших Борцов и вокруг универмага шла сдача оружия. Немцы были поголовно грязные, заросшие щетиной, голодные, многие были обморожены. Температура в те дни не поднималась выше минус 15 градусов.
31 января закончились бои в южной части города. В северной части бои еще продолжались и закончились лишь 2 февраля.
Нам еще предстояло очистить подвалы, развалины от раненых и больных немцев, а также здоровых, кто не пожелал сдаться.
Моему расчету досталась улица Гоголя. В подвале разрушенного банка обнаружили группу немецких офицеров. Когда вывели их, то обратили внимание на свернутый в рулон ковер. Развернули и обнаружили труп немецкого офицера, еще теплый. Видимо, он покончил с собой, испугавшись ответственности и позора.
После окончания боев на площади Павших Борцов был митинг. Наша бригада была в первых рядах. От этих дней у меня сохранилось несколько боевых листков, которые мы выпускали в Сталинграде.
До сих пор помню, как утром, когда закончились бои, я вышел из укрытия и осмотрелся. Города не было... Вокруг были лишь бугорки пепелищ да руины кирпичных домов, укрытые снегом... И мертвая, совершенно непривычная, а потому неестественная тишина.
После окончания боев в Сталинграде впереди у нас были тяжелые бои на Курской дуге, Кривом Роге, Умани. Свой боевой путь бригада завершила в мае 45-го в Праге.
Сейчас мало осталось тех, кто участвовал в операции по пленению штаба 6-й немецкой армии. Некоторые живут в нашем городе. Это бывшие красноармейцы В. Двизов, А. Кривов, В. Глазунов, В. Фоменко, П. Алхутов. Мы нередко встречаемся в 255-м мотострелковом Волгоградско-Корсуньском полку им. Шумилова. Это бывшая 38-я мотострелковая бригада.


Информация добавлена: Валерий Кусанин



Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?
Сайт «Солдаты Победы» —
лауреат конкурса
«Слава РОССИИ» 2014 г.
Фонд содействия развитию духовно-нравственных ценностей «Память побед»

Проект «Формирование и продвижение идеологии евразийской интеграции на основе традиционных ценностей, эстафеты поколений и сохранения памяти Победы»

РВИО

РВИО Москва

Книга «История, рассказанная народом»

"Почта ПОБЕДЫ"

Письма Бессмертного полка

Торговый дом "БИБЛИО-ГЛОБУС"

Книга Победы

"Народный Покров Победы"

Помним, чтим, храним

"Искусство - фронту"

Они сражались за Родину!