ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru

Биография и воспоминания Приваловой Варвары Ефимовны предоставлена её зятем Г.А.Шереметьевым заместителем руководителя Управления Росохранкультуры по Северо-Западному федеральному округу

Биографическая справка.

Привалова Варвара Ефимовна родилась 17 декабря 1927 г. (п. Угловка Новгородской области Окуловского района.) Восьмой ребенок в семье - родителям было уже 46 лет. В 1930-31 г. после раскулачивания и потери всего имущества переезжают в Ленинград, где члены семьи «лишенца» с большим трудом находят на окраине города жилье и работу. Жили очень бедно – ни мяса, ни молока, ни масла купить не могли - в 1938 г. умирает от пеллагры мать и В.Е. в 10 лет остается в доме за хозяйку. После начала войны и блокады в конце февраля 1941 г. старшая сестра Елизавета вместе со своей семьей вывозит ее по Дороге Жизни на Большую землю, где до прорыва блокады они живут в п. Пестово Новгородской области. В конце 1944 г. В.Е. возвращается в Ленинград, оканчивает школу и в 1945 г. поступает в Ленинградский госуниверситет на физический факультет. После его окончания в 1951 г. работает на заводе Светлана, затем в Телевизионном НИИ. В 1954 г. выходит замуж за художника Николая Сергеевича Чукова и в 1957, через год после рождения сына Серафима, защищает диссертацию и получает ученую степень кандидата физико-математических наук. В 1964 г. в семье рождаются две дочери – двойняшки Ольга и Мария. В 1967 г. переходит на педагогическую работу сначала в ЛЭТИ им. Бонч-Бруевича, а через 2 года – в Ин-т советской торговли, где работает в должности доцента до выхода на пенсию в 1983 г. С 2004 г. и по настоящее время проживает с мужем на родине своей матери в д. Горушка Окуловского района Новгородской области.

Варвара Ефимовна вспоминает.

Светлые дни моей юности кончились 22 июня 1941 г. В 12 часов дня мы услышали сообщение Молотова о начале войны. Папа сразу же дал мне деньги и послал меня в магазин купить продукты, какие увижу. Но в магазине было уже столько народу, что войти внутрь было невозможно. Я наивно решила, что приду завтра и куплю то, что захочу. Но на следующее утро в магазине были только консервы из крабов и я их не купила, за что ругала себя каждый день во всю голодную зиму. Банки с крабами на полках магазина и наивная довоенная реклама «Всем попробовать пора бы, как хороши и вкусны крабы» мне снились даже во сне, но наяву их не было там уже на 3-й день войны.
Передать тяжесть блокады на бумаге невозможно, так как читаешь сытым, тепло одетым и сердце не сжимается от воющего звука немецких бомбардировщиков. Всю первую военную осень и зиму я не училась, а стояла в очередях в магазинах в надежде отоварить продуктовые карточки. Стояла в ближайшем магазине «у переезда» день и ночь, чтобы сохранить свое второе или третье место в очереди. Стояла даже тогда, когда морозы стали - 40 круглые сутки. Результат этого усердия был всегда один и тот же. Когда с приехавшего грузовика сгружали несколько ящиков с продуктами, к прилавку подходили несколько мужчин, оттесняли очередь и отоваривали свои карточки. Когда, получив продукты, они отходили, продавец объявляла, что продукты кончились. Я думала, что такой беспорядок только в нашем маленьком магазине и ходила темной ночью в большой магазин на проспект Энгельса, или на Скобелевский пр. и даже на Батенину улицу, но там я была в очереди во втором или третьем десятке и мне продуктов тоже не доставалось. В начале декабря продовольственные карточки совсем перестали отоваривать и я ходила в магазин только за хлебом. Он был иногда очень белым – с добавкой бумаги, или очень черным – с древесной корой. Хлеб давали только на два дня – на сегодня и на завтра. Однажды папа, чтобы поддержать меня, отдал мне свою пайку 125 грамм и я съела за один день 250 грамм, которые вызвали у меня отравление, рвота от которого не прекращалась несколько дней. От крайнего истощения ноги отекли так, что валенки было уже не снять. Но ходьба по магазинам не прекратилась.
Первую покойницу я увидела в начале декабря на Поклонногорской улице – она умерла где-то сидя и ее, скорченную, так и выбросили на улицу. Я с ужасом побежала назад и обошла ее, сделав крюк по параллельной улице. Но всего через неделю сделать лишний шаг я уже не могла и ходила мимо нее. Сначала кто-то снял с нее платок, потом валенки. Я уже спокойно проходила мимо и думала только о еде.
Вот так Ленинград – колыбель революции – жил в блокаду. А после войны я узнала такие вещи, от которых сжималось сердце от боли и обиды. Оказывается, всю зиму в театре Музкомедии шли спектакли, в Малом театре 31 декабря была елка. Какие люди ходили на эти мероприятия, перешагивая через трупы? Как могли они веселиться, когда в январе городе каждый день умирало 25 000 человек. Чем питались эти веселящиеся в театре люди, я узнала в день празднования 30-летия снятия блокады – к нам в институт советской торговли на торжественное заседание пришел Андреенко – человек, чья подпись стояла на каждой блокадной хлебной карточке. Так вот этот человек поведал нам, что в декабре на каждого (!) ленинградца в месяц приходилось «всего» 2 кг макаронных изделий, 700 гр мяса, 300 гр масла и т.п. А умирающие люди имели только 125 грамм бумажного хлеба. Напрасно стояли в ночных декабрьских очередях и я и тысячи горожан в надежде получить продукты по своим карточкам – их отоваривали давно отбросившие честь и совесть «мужественные ленинградцы», для кого организовывали в театре встречу Нового 1942 года и спектакли в оперетте! Голодный человек на стадии расхода тканей сердца и мозга перестает быть человеком. Он может отнять еду у ребенка, грызть в туалете свои замерзшие фекалии и даже есть человеческое мясо. Все это было в вымирающем от голода городе. До сих пор я не встретила ни одной правдивой книги о блокаде. Никто не осмелился написать, что после снятия блокады в городе осталась одна десятая часть довоенного населения, не считая огромного количества беженцев, пришедших в город в надежде, что его не сдадут немцам.
В феврале появилась возможность отправить меня на Большую землю с семьей сестры Лизочки, которая жила на ул. Чайковского. Ее мужу Дмитрию удалось получить командировку в Новгородскую область вместе с семьей. Я не боялась ни мороза, ни путешествия в кузове грузовика при -40, потому, что все мы знали, что на большой земле есть эвакопункты, где всех кормили обедами. Пока мы ждали отъезда, лопнули от мороза водопроводные трубы, а вместо хлеба начали выдавать сухую муку. Я ходила с бидончиком на Неву за водой. Тротуары и особенно обледеневшие спуски к воде были сплошь завалены мертвыми и умирающими, которые встать уже не могли. Они тихим голосом просили – «помогите, помогите» но помочь им никто не мог, так как сам едва ступал, неся свой драгоценный бидон с водой. Мороз был страшный и они быстро замерзали.
Мы спали в пальто, а Лизочкин 5-летний сын Володя целыми днями стоял у печки и стонал «Хлеба, хлеба, хлеба…». Младший, еще грудной сын Ленечка кричал всю дорогу по Ладоге, а когда мы приехали в Кобону – он замолк, глазки его остановились, и он умер. Обещанного обеда нам, как командированным, а не эвакуированным, не дали, поэтому Димитрий выменял на свои часы полбутылки подсолнечного масла и мы начали его постепенно пить. На второй день все отеки спали и я увидела, что из моих валенок вместо ног торчат две сухие палочки. Когда мы с Лизой и Володенькой пришли в баню, все единогласно решили, что женщина пришла со своим ребенком и старенькой мамой, такой я им показалась тогда - 14-летняя блокадная девочка.


Информация добавлена: Владимир Носов



Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?
Сайт «Солдаты Победы» —
лауреат конкурса
«Слава РОССИИ» 2014 г.
Фонд содействия развитию духовно-нравственных ценностей «Память побед»

Проект «Формирование и продвижение идеологии евразийской интеграции на основе традиционных ценностей, эстафеты поколений и сохранения памяти Победы»

РВИО

РВИО Москва

Книга «История, рассказанная народом»

"Почта ПОБЕДЫ"

Письма Бессмертного полка

Торговый дом "БИБЛИО-ГЛОБУС"

Книга Победы

"Народный Покров Победы"

Помним, чтим, храним

"Искусство - фронту"

Они сражались за Родину!